Капитан за любую мало-мальскую провинность заставлял вкалывать до седьмого пота, постигая военную науку на практике. Или прикажет выкопать ячейку в полный рост, или вычистить и привести после стрельб в порядок оружие всего отделения, или в полной выкладке бегом преодолевать полосу препятствий… Помогали ему в воспитании бойцов старший прапорщик Сидоренко, по прозвищу Стефаныч и контрактник, сержант Кныш. Стефаныч был упитанный коренастым мужчиной с пшеничными усами на добродушном лице; Кныш в отличие от него — высоким крепышом с жесткими серыми глазами и квадратным волевым подбородком.

— Газы!! Газы!!

— Вы мужики или мешки с дерьмом? — орал, материл и пинками гнал молодняк сержант Кныш.

Пылища над лесной просекой поднялась удушливым столбом: показалась бегущая в противогазах рота, выбивая сапогами из дороги разноголосую глухую дробь словно табун диких мустангов. Из последних сил бойцы финишировали на широкой поляне, где с беззаботным видом в «тельнике», выставив упругий живот, сидел на пеньке и дожидался Стефаныч. Услышав долгожданную команду из уст отца-командира, уставшие потные солдаты, побросав снаряжение, в изнеможении ничком повалились на выгоревшую траву…

— Уф! Какое блаженство…, - Ромка утер кепкой потное лицо, перевернулся на спину, раскинув расслабленно в стороны руки, уставившись на мирно плывущие над ним облака.

— Ничего, пацаны! Терпите! — по-отцовски наставлял подопечных старший прапорщик, — Зато потом легко будет! Спасибо еще скажете! Помяните мое слово! Иначе нельзя! Бригада у нас особая!

Через пару недель после интенсивной подготовки Ромку и его товарищей должны были отправить в Дагестан, где накалилась обстановка до предела из-за прорыва в республику головорезов Басаева. Неподконтрольные президенту Масхадову вооруженные формирования боевиков под командованием Шамиля Басаева и наемника Хаттаба вторглись на сопредельную территорию, захватив пять горных селений.