Дальше, в метрах двадцати, где, пересекая дорогу, узкой дорожкой пылала вытекшая из пробитых баков солярка, виднелся наглухо зажатый между «бэтээром и сгорешей БМП «Газ-66», чадящие протекторы которого обнажились, стала видна обгорелая паутина корда. В изрешеченной как сито кабине обнаружили раненого в грудь и голову, стонущего, старшего прапорщика Яблонского. Стоило большого труда извлечь его из кабины.

Майор Геращенко отдал приказ всех раненых и «двухсотых» стаскивать к началу поворота, откуда их могли эвакуировать.

Три подошедшие «бэхи» под командованием, пришедшего в ярость, капитана Дудакова, заревели, развернулись и понеслись в сторону села, откуда доносилась яростная стрельба, там уральский СОБР, появившийся чуть раньше из Ножай-Юрта, разбирался с отступившими в ту сторону нападавшими. Один из барражирующих над чеченским селом вертолетов вернулся к разгромленной колонне, стал снижаться, чтобы принять на борт раненных и «груз двести».

«Вэвэшники» наконец добрались до начала колонны. За подорванным головным БТРэром в канаве нашли громко стонущего раненого осколками в живот сержанта Широкова и еще трех перепуганных покалеченных ребят. У одного было осколочное ранение в ягодицу и в руку, у остальных легкие пулевые ранения и множественные ожоги. Все они находились в глубоком стрессовом состоянии. Младший сержант с поцарапанным носом и безумными глазами, Алешка Кожевников, увидев Самурского с товарищами, все время безудержу бубнил как сумасшедший: «Наши! Наши! Наши!». Из ушей и носа у него, не переставая, текла кровь, голова подергивалась словно у марионетки. При этом он бессмысленным взглядом смотрел на ребят и глупо улыбался. Ромка, Чернышов, Пашутин и санинструктор Терещенко сразу же стали их перевязывать и делать противошоковые уколы, потому что те находились в таком плачевном состоянии, что сами за все время почти ничего не сделали, чтобы оказать себе и друг другу первую медицинскую помощь. Пока остальные занимались пацанами, Ромка и Костя Терещенко тщетно пытались облегчить страдания сержанту Широкову, который, урывками приходя в сознание, дико кричал, плакал, испытывая страшную боль, вновь терял сознание…