Лувиния в два быстрых шага подошла к нему и ладонью крепко хлопнула по голове.

-- Дурак ты черный! -- сказала она. -- По-твоему, на свете наберется столько янки, чтоб побили белых?

Мы пустились домой, не дожидаясь голоса Лувинии и опять не зная, что она следует за нами. Вбежали в кабинет, к бабушке -- она сидит у лампы с раскрытой на коленях Библией и глядит на нас поверх очков, нагнувши голову.

-- Они идут сюда! -- крикнул я. -- Идут освобождать нас!

-- Что, что? -- произнесла она.

-- Люш их видел! Они на дороге уже. Генерал Шерман идет всех нас делать свободными!

И смотрим -- ждем, за кем она прикажет нам бежать, чтобы ружье снял, -за Джоби, как старшим, или же за Люшем, поскольку он их видел и знает, в кого стрелять. Но тут бабушка крикнула тоже -- голосом громким и звучным, как у Лувинии:

-- Это что такое, Баярд Сарторис! Почему ты еще не в постели?.. Лувиния! -- позвала она. Вошла Лувиния. -- Проводи детей в постель, и если только зашумят еще сего дня, то позволяю и прямо приказываю выпороть их обоих.

Мы тут же поднялись, легли. Но, лежа порознь, нельзя было переговариваться, потому что Лувиния поставила себе раскладную койку в коридоре. А лезть на кровать ко мне Ринго опасался, так что я лег к нему на тюфяк.

-- Нам надо будет стеречь дорогу, -- сказал я.

Ринго вздохнул, как всхлипнул.

-- Видно, больше некому, -- сказал он.

-- Ты боишься?

-- Да не очень, -- сказал он. -- Но лучше бы хозяин Джон был здесь.

-- Что ж делать, раз его нет, -- сказал я. -- Придется самим.

Два дня мы стерегли дорогу, затаясь в можжевеловой рощице. Время от времени Лувиния звала нас, но мы сказали ей, куда ходим и что, мол, устраиваем там новое поле битвы, и к тому же из кухни рощица видна. Там было тенисто, прохладно и тихо, и Ринго большей частью спал, и я тоже немного.