Цепи немцев приближались быстро. Танки катили по равнине, даже не покачиваясь, за ними тянулись пыльные шлейфы. В безветрии эти неопадающие шлейфы походили на огромных змей с черными головами, время от времени рыгающих огнем.

— Как на картинке, — сказал Зародов.

— Чего?

— Ерунда вспомнилась. Когда был маленьким…

— Ты был маленьким? — весело изумился Манухин.

— … была у меня книжка с картинками, — никак не среагировав на насмешку, продолжал Зародов. — Нарисован дракон с тремя головами. И головы те огнем пыхали…

— Ну и что?

— Совсем как теперь.

— Ага. Там с ними Иван управлялся.

— Точно. И у тебя такая книжка была?

— Не было. Но ведь сказки потому и живут, что повторяются в жизни. Там один Иван все головы поотсекал, а нас, как говорят, — полтора.

— Трое нас, — серьезно сказал Зародов. — Ты да я, да пулемет…

Близко грохнул снаряд, заставив нырнуть на дно окопа, обсыпав землей. То ли они задержались там лишнее, то ли немцы двигались быстро, только когда выглянули Иваны, уже хорошо разглядели и танки, и солдат, бегущих за ними. В промежутки между разрывами снарядов было слышно, как вразнобой постукивали наши винтовки.

— Ну давай, — сказал Зародов, раскрывая коробку с заряженными дисками.

— Погодить надо бы.

— Чего годить? Четыре кабельтовых осталось, не больше.

— Целых четыре?! Не стоит патроны изводить.

Сзади послышалось хриплое дыхание, и через бруствер перевалился отделенный Дремов.

— Чего не стреляете? Пулемет заело?!

— Почему заело?