Когда он проснулся, кто-то сидел за столиком напротив него. Это был высокий, плотный мужчина с крупными чертами лица и смуглой, как у индейца, кожей. Он уже давно сидел здесь. Он махнул рукой официанту, чтобы тот не подходил, и теперь сидел и читал газету, время от времени взглядывая на Мануэля, который спал, положив голову на стол. Он читал с трудом, по складам, усиленно шевеля губами. Чтобы передохнуть, он отрывался от газеты и смотрел на спящего. Он неподвижно и грузно сидел против Мануэля, надвинув на лоб черную широкополую шляпу.

Мануэль выпрямился и посмотрел на него.

- Здравствуй, Сурито,- сказал он.

- Здравствуй, малыш,- сказал плотный мужчина.

- Я спал.- Мануэль потер лоб кулаком.

- Я видел, что ты спишь.

- Как дела?

- Хороши. А твои?

- Так себе.

Оба молчали. Пикадор Сурито смотрел на бледное лицо Мануэля. Мануэль смотрел на огромные руки пикадора, складывающие газету, прежде чем спрятать ее в карман.

У меня к тебе просьба, Манос,- сказал Мануэль.

"Маносдурос" было прозвище Сурито. Каждый раз, как он слышал его, он вспоминал о своих огромных руках. Он смущенно положил их перед собой на стол.

- Давай выпьем,- сказал он.

- Давай,- сказал Мануэль.

Официант подошел, вышел и снова вошел. Уходя, он оглянулся на сидящих за столиком Мануэля и Сурито.

- В чем дело, Маноло? - Сурито поставил рюмку на стол.

- Ты не согласишься поработать со мной завтра вечером? - спросил Мануэль, смотря через стол на Сурито.

- Нет,- сказал Сурито.- Я больше не работаю.

Мануэль посмотрел на свою рюмку. Он ждал этого ответа: вот и дождался. Ну да, дождался.