Поразился хан находчивости юноши. «Отныне ты будешь бием своего рода! — приказал он. Потом обратился к Сеипназару:- Какая пища, по-твоему, самая вкусная?» Сеипназар тоже не растерялся: «Яйцо!» Хан взял его с собой на охоту, а через два дня, возвращаясь домой, на этом же самом мосту снова спросил юношу: «С чем?» Сеипназар сказал: «С солью». Правитель похвалил его за сообразительность и объявил: «Отныне и ты тоже бий своего рода!» Так молодые степняки нашли свое счастье на хивинском мосту…

Улыбнулся Ерназар, сделал вид, будто забавная история с юношами развеселила его. И чтоб самому не показаться простачком, сказал:

— Не встретил я хана на мосту.

Уловил насмешку в словах гостя ахун, но отбросил ее и нравоучительно произнес:

— Не каждый день ты приезжаешь в Хиву, и не каждый день великий хан отправляется на охоту.

— Да, — согласился Ерназар. — Мои дороги ведут в разные стороны. Не знаю, когда снова попаду в Хиву.

— Север тебя манит.

— Манил бы север, так не направил бы я коня на юг. Я ищу людей с северной стороны.

— Русских?

— Угадали, ахун-ага.

Холодом вдруг оттенился взгляд турка.

— Я не угадываю, братец Ерназар. Я все знаю наперед.

Он помолчал, поискал холодным взглядом что-то на лице Ерназара, нашел ли, нет, неизвестно. Должно быть, не нашел, потому что спросил о снах, как и в начале разговора:

— Видишь ли себя во сне нагим, юный брат мой? Дался ему этот сон, огорчился Ерназар. Пустое небось сокрыто в ночных видениях. Однако, чтобы отвязаться от настойчивого ахуна, сказал:

— Видел…

— Вот… А ты все про крылья говорил. Прозорливого человека не обманешь. Сердце-то выдаст тайну. Беда идет по твоему следу, Ерназар.

— Какая беда? — не столько напугался, сколько удивился Ерназар.