Взяли и курицу, а впоследствии и съели ее. Конечно, предварительно дали ей отгуляться на воле, отъесться. Солдат пустил курицу на землю и сказал:

— Ступай! Смотри, чтобы господину бульон хорош был. Не огорчи хозяина!

Курица не побежала, а пошла медленно, осторожно оглядывая новое место.

Опять помолчали. В это время воротился мальчик с пустой кошелкой и сказал:

— Тридцать семь.

— Ну, ладно, сочтемся. А вот что, Демьян Ильич, не возьмешь ли у меня мальчонку?

— Какого?

— А вот! — проговорил солдат, кивнув на мальчика. — Не подойдет ли он тебе в пастухи?

Демьян Ильич поглядел на мальчика и сказал:

— Мне твой мальчик дорог будет…

— Чем же? Полтора куля всего-то…

— Дорогонько…

(По здешним весенним ценам, это около восемнадцати рублей.)

— Дорого? — переспросил солдат и, подумав, сказал — ну, а девчонка не подойдет ли? Есть у меня постарше этого мальчонки на год — ничего, девчонка проворная. Она не подойдет ли насчет скотины?..

— Куль! — сказал Демьян Ильич: — Так и быть. Ты знаешь, не из чего мне расходствовать.

— Это нам известно. Куль, говоришь? Что ж, я согласен, только уж дай записку сейчас к Завинтилову (из третьего сословия). Хлебом-то больно бьемся…

— Это можно, — сказал Демьян Ильич.

— Ну, а уж насчет мальчонки, видно, придется рядиться с Завинтиловым. Дает он мне полтора куля, да жидоват ведь человек-то… Ну да уж, видно, надо… Так уж дай записочку-то!

— Сейчас напишем, — сказал Демьян Ильич.

— Ну, ладно, спасибо. Помолчали.

— Девчонка — она ничего, бойкая! уж я худого тебе не пожелаю. Я знаю, каков ты есть человек…