День был необычайно тихий, ни дуновения ветерка. Финстер раздел своих жен одну за другой и успел поработать над тремя из них, когда небо над грот-мачтой вдруг стало бутылочно-зеленым и завыл ветер. Большая часть команды все еще находилась на острове, охотясь на опоссумов, которые оказались весьма проворными, и корабли не успели выйти в открытое море. «Дароносица», налетев на подводную гору живых устриц и зубчатые скалы, продырявила борт и затонула за каких-то пять минут. «Могилу поэта» с Финстером и его семью женами вынесло прямо на берег, и ее киль разбился о дюны с таким звуком, словно переломилась огромная человеческая кость.
Ураган свирепствовал; всю ночь. Когда все успокоилось, Финстер выбрался из-под обломков «Могилы поэта» и обнаружил, что теперь у него осталось шесть жен – одну ночью смыло за борт волной – и лишь восемь из ста семи человек команды: ураган затопил половину острова и всех, кто был на берегу, унесло в море.
Финстер обдумывал весьма неприятное положение, в котором оказался, как вдруг увидел парус «Королевского предприятия», благополучно перенесшего шторм в открытых водах Атлантики. Это маленькое, но крепкое судно быстро подплыло к острову, и пятеро моряков добрались до берега, чтобы приветствовать воспрявшего духом капитана, который стоял в прибрежных волнах в просоленных лохмотьях, с раскинутыми руками, подобно распятому Христу. Поодаль, ближе к берегу, дрожащие, испачканные и полуголые, жались друг к другу его шесть жен.