Серая «вольво» притормозила, уткнувшись правым колесом в бордюр. Боковое стекло медленно опустилось, прохладный влажный воздух ворвался в кабину. Вместе с воздухом салон заполнил шум улицы. Григорий сидел и смотрел на девочку в черной кожаной куртке, в коротенькой юбке, на ее худые коленки, на хрупкую фигурку.

Затем он подался к дверце и махнул рукой.

Катя сорвалась со своего места, как листок срывается с ветки. Но, не доходя до автомобиля несколько шагов, напустила на себя важный вид и попыталась унять озноб. Это ей удалось.

– Скучаем? – немного охрипшим голосом поинтересовался Григорий.

– А что, есть варианты? – ответила вопросом на вопрос девочка.

– Могу покатать, – осклабился в улыбке Григорий.

– Если недалеко, то можно, – кивнула Катя, подойдя уже к самой машине.

Ей не терпелось как можно скорее оказаться в теплом салоне. Голос Патрисии Каас манил, да и мужчина ей понравился. Сразу было видно, что серьезный и состоятельный. Но на всякий случай Катя проверила:

– Слушай, – девочка мгновенно перешла на «ты», – а деньги у тебя есть?

Потому что бесплатно я с дядями не катаюсь, – ребячливо пошутила ученица гимназии с английским уклоном.

Григорий понял, чего от него добиваются. Он сунул руку за пазуху, извлек роскошный бумажник и вытащил две бумажки по пятьдесят долларов.

– Надеюсь, этого тебе хватит, крошка?

– Этого, дядя, мне хватит.

– Тогда садись, поедем.

– А куда мы поедем?

– Ко мне.

– А тети там не будет?

– Там не будет никого, только ты, крошка, и я.

– А что мы там будем делать? – дурачась, поинтересовалась Катя и положила руку на бедро Синеглазова.

Она постучала пальцами, Синеглазов поежился, его глаза сузились.

– Ни тетей, ни дядей там не будет – только ты и я. И если будешь хорошей девочкой, может, я тебе дам еще одну бумажку.

О подобном счастье Кате даже и мечтать не приходилось. Вот так, за вечер оторвать полторы сотни, да еще с хорошим представительным мужчиной, а не с каким-нибудь азером или грузином! Это было именно то, чего Катя хотела.