— Чокнуться хотел, — сказал Александр.

— Ох ты, какой интеллигентный.

— Да так как-то вроде поудобней, если приглашаешь сесть рядом.

— Давай чокнемся, коли охота есть.

Твердая рука с черной каемкой под широкими ногтями немного дрожала, но так крепко охватывала граненый стакан, что, казалось, стекло могло лопнуть. Кольнув остренькими точками крошечных глаз в самые зрачки Александра, парень чересчур сильно ударил стаканом в его кружку, так что выплеснулась водка, сказал:

— Я есть Гришка Логачев. Слышал такого в Замоскворечье? Слышал небось?

Александр отпил пахнущее железом пиво.

— Слышал.

— Что слышал?

— Если ты тот самый довоенный Гришка Логачев, то значит — голубятник и вор.

— Цыть, сволочь!

Гришка ребром ладони врезал по грязному столу, подскочили стаканы, пролившееся пиво поползло по кружке.

— Не цыкай, а то начну заикаться. Очень испугал.

Логачев ухмыльнулся.

— Силен, видать. Давно прибыл? Где грязь месил? На каких фронтах?

— Первый Украинский. Полковая разведка. А что?

— До каких чинов долез?

— Лейтенант, — ответил неохотно Александр. — А что за интерес? Мы где — в пивной или в отделе кадров? Может, анкету еще тебе заполнить: воевал ли у белых, состоял ли в оппозициях, есть ли в семье репрессированные?

— Цыть! — опять стукнул ребром ладони Логачев. — Нишкни!

Александр поднялся, предупредил тихо:

— Еще раз цыкнешь, дам в морду.

Логачев привстал, с нескрываемым интересом в упор разглядывал Александра, облизнул щетинистые усы и снова сел.

— Ладно. Давай пить, — сказал пьяно и примирительно. — Не в ту сторону поперли. А ты вроде, парень, ежик, а? Давай, пей, братва, — обратился он к двум парням за столом, которые молчали во время разговора Логачева и Александра. — Эльдар, принеси-ка еще всем по стакашку с прицепом.