«В странную попал я компанию. Заказали сосиски и пиво, пригласили к столу. Зачем, хотел бы я знать?»

— Не очень любезен ты, старший лейтенант, с этим… — Александр прищурился в сторону двери. — Он, собственно, ничего не сказал особенного…

— Кто может знать при слове «расставанье», какая нам разлука предстоит, — вдруг пропел дурашливым тенором длинноволосый и помахал в направлении двери ручкой. — Миша без причины никому витрину не разбивает. Каждому свое. Он только не любит, когда тыловики смеются. Над кем смеются, нечестивцы?

«Боксер» огромной лапищей взял стакан, с размаху опрокинул водку в широко разъятый рот и, раздувая ноздри, понюхал корочку хлеба.

— Много хохотает, тыловой клоп, — загудел он, отдуваясь. — Рыночный кровосос. Мясо перепродает. Иногда и дохлое. На нюх я их беру, всех тыловых. Я в их… Жалею, что «катюши» сюда не привел. Шарахнуть бы по всем этим гнидам зажигательными.

— Подожди, шарахнем, — пообещал Кирюшкин, продолжая заниматься опрятностью ногтей. — Шарахнем прямой наводкой, аж чертям тошно станет. И ведьмы изойдут кровавым поносом.

— И будет плач и скрежет зубовный, — вставил длинноволосый и радостно окунул свой остренький нос в пиво.

— Хотите в тылу войну с тыловиками начать? — усмехнулся Александр.

— Что-то в этом роде на красном пароходе, — неопределенно ответил Кирюшкин и воткнул финочку в стол, поднял стакан. — Что не пьешь, разведчик? Как тебя? Сашок, кажется? Давай тяпнем за войну с тыловой мразью, это стоит того!

— Пока не сообразил, — сказал Александр. — В каком смысле?