- Я так ослабел, что не могу даже встать и одеться, как подобает, и посему недостоин лицезреть государя...Но одно лишь сознание, что он соизволил пожаловать, чтобы проведать меня на ложе болезни, будет самым драгоценным воспоминанием об этом мире в потустороннем существовании... велел отец передать государю, но тот, даже не дослушав, сам раздвинул перегородки и вошел в комнату больного. Отец в испуге попытался привстать, но у него не хватило сил.

- Лежите, лежите! - сказал государь, придвинув круглое сиденье к изголовью постели и опускаясь на подушку. - Я привязался к вам с детских лет и так опечалился, услышав, что близится ваш конец, что захотелось хотя бы в последний раз повидаться...

- Как велика радость удостоиться высочайшего посещения! Я вовсе не заслужил подобной чести! У меня не хватает слов, чтобы выразить мою благодарность...Позвольте сказать вам: мне нестерпимо жаль вот эту мою юную дочку. Еще младенцем она потеряла мать, я один растил ее, кроме меня, у нее нет никого на свете... Сейчас она в тягости, носит, недостойная, августейшее семя, а мне приходится оставлять ее, уходить на тот свет... Вот о чем я горюю больше всего, вот что причиняет мне невыразимое горе! - говорил отец, проливая слезы.

- Горечь разлуки не утешить никакими словами, -отвечал государь, - но за ее будущее будьте спокойны, за нее я в ответе. Покидая сей мир, ни о чем не тревожьтесь, пусть ничто не омрачает ваше странствие по подземному миру... - ласково успокаивал он отца. - А теперь отдыхайте! - вставая, добавил он.

С рассветом государь заторопился ехать: "Меня могут увидеть в столь неподобающем облачении..." Он уже уселся в карету, когда отец прислал ему подношения - драгоценную лютню, наследство моего деда, Главного министра Митимицу Кога, и меч, полученный в дар от государя Го-Тобы, когда тот уезжал в ссылку на остров Оки в минувшие годы Секю23. К шнурам меча была привязана полоска голубой бумаги, на которой отец написал стихотворение:

"Пусть расстанемся мы,