На следующую ночь после того, как я избавился от старухи, мне пришлось познакомиться с этим вот приятелем, - он кивнул в сторону черепа, который, казалось, скалился на нас со стены над каминной полкой. - С самого рассвета до одиннадцати часов я был в пути немалый срок, но мне хотелось быстрее добраться до цели. Все же я распряг волов и пустил их пастись под присмотром проводника, рассчитывая снова запрячь их часов в шесть вечера и ехать при свете луны до десяти. Затем я забрался в фургон и хорошенько поспал. Проснувшись часа в три пополудни, я встал, поджарил мяса и пообедал, запив жаркое кружкой черного кофе (в те времена консервированное молоко было редкостью). Не успел Том - так звали погонщика - вымыть посуду после обеда, как появился проводник. Молодой шалопай гнал перед собой одного вола.
- А где же остальные? - спросил я.
- Нкоси! - ответил он. - Нкоси! Остальные удрали. Только я отвернулся, они ушли, кроме вот Каптейна, он чесал спину о дерево.
- Значит, ты захрапел и упустил волов, негодник, - закричал я в раздражении. Не очень-то приятно застрять этак на неделю в местах, которые лихорадка превратила в ловушку, да еще, к тому же, день и ночь гоняться за волами! - Иди сейчас же за ними, и ты тоже, Том. Да не вздумайте возвращаться без волов! Они, верно, отправились домой, в Мидделбург, и, чего доброго, отошли миль на двенадцать. Так что без разговоров! Ступайте оба!