- Леди живет, вероятно, недалеко. Она, должно быть, почти наша соседка, - услышала Мэри слова какой-то женщины, произнесенные по-английски.

Обернувшись, она увидела лишь толпу смуглых мужчин, стоявших перед домом. Из окна доносилось пение женщины, убаюкивавшей ребенка.

Молодой итальянец, окликнувший Мэри в начале вечера, а теперь, по-видимому, пустившийся на поиски воскресных вечерних приключений, прошел по тротуару и быстро исчез в темноте. На нем был праздничный костюм, черный котелок и белый крахмальный воротничок, оттененный красным галстуком. От сверкающей белизны воротничка его смуглая кожа казалась почти черной. Он по-мальчишески улыбнулся и неловко приподнял шляпу, но ничего не сказал.

Мэри то и дело оглядывалась, чтобы убедиться, что Дьюк Йеттер не идет за ней, но в тусклом свете его не было видно. Злобное возбуждение Мэри прошло.

Девушке не хотелось возвращаться домой, но она, решила, что идти в церковь слишком поздно. От Аппер Мейн-стрит отходила к востоку короткая улица, довольно круто спускавшаяся по склону холма к речке и перекинутому через нее мосту; здесь была восточная граница города. Девушка направилась по улице к мосту и остановилась, наблюдая в полумраке за двумя мальчиками, удившими в речонке рыбу.

Широкоплечий мужчина в грубой одежде спустился по улице и, остановившись на мосту, заговорил с Мэри, В первый раз она услышала, как житель ее родного города с чувством говорил об ее отце. - Вы дочь доктора Кокрейна? - нерешительно спросил мужчина. - Вы, наверно, меня не знаете, но ваш отец знает.- Он указал на двух мальчиков судочками в руках, сидевших на травянистом берегу.- Это мои сыновья, и у меня еще четверо ребят, - пояснил он,- один мальчик и три девочки. Одна из моих дочерей работает в магазине. Она ваших лет.

Мужчина принялся объяснять, откуда он знает доктора Кокрейна. Он работал раньше на ферме, сообщил он, и лишь недавно переехал в город, чтобы поступить на мебельную фабрику. Прошлой зимой он долгое время болел, и у него не было денег. А тут еще, пока он лежал в постели, один из его сыновей упал с сеновала и сильно рассек себе голову.