- Я ничего не вижу в этом хорошего, - сказал я моему новому спутнику.

- Пусть так, но вы должны видеть, как это всем нравится. Поглядите, за ним ходят даже и ваш кучер Константин с его щегольским ремнём, и башмачник Егорка с его гармонией, и невеста с запонками, и даже старая скотница с её новою книжкою. А о ребятишках с свистульками уже и говорить нечего.

Я осмотрелся, и в самом деле все эти люди действительно окружали человека с стекловидными пуговицами, и все мальчишки на своих свистульках пищали про его славу.

Во мне зашевелилось чувство досады. Мне показалось всё это ужасно обидно, и я почувствовал долг и призвание стать выше человека со стекляшками.

- И вы думаете, что я не могу сделаться больше его?

- Да, я это думаю, - отвечал пузан.

- Ну, так я же сейчас вам докажу, что вы ошибаетесь! - воскликнул я и, быстро подбежав к человеку в жилете поверх полушубка, сказал: - Послушайте, не хотите ли вы продать мне ваш жилет?

Глава седьмая

Человек со стекляшками повернулся перед солнцем, так что пуговицы на его жилете издали тусклое блистание, и отвечал:

- Извольте, я вам его продам с большим удовольствием, но только это очень дорого стоит.

- Прошу вас не беспокоиться и скорее сказать мне вашу цену за жилет.

Он очень лукаво улыбнулся и молвил:

- Однако вы, я вижу, очень неопытны, как и следует быть в вашем возрасте, - вы не понимаете, в чём дело. Мой жилет ровно ничего не стоит, потому что он не светит и не греет, и потому я отдаю вам даром, но вы мне заплатите по рублю за каждую нашитую на нём стекловидную пуговицу, потому что эти пуговицы хотя тоже не светят и не греют, но они могут немножко блестеть на минутку, и это всем очень нравится.

- Прекрасно, - отвечал я, - я даю вам по рублю за каждую вашу пуговицу. Снимайте скорей ваш жилет.

- Нет, прежде извольте отсчитать деньги.

- Хорошо.

Я опустил руку в карман и достал оттуда один рубль, потом снова опустил руку во второй раз, но... карман мой был пуст... Мой неразменный рубль уже не возвратился... он пропал... он исчез... его не было, и на меня все смотрели и смеялись.