— Простите, что я не говорю вам о любви, мадам, что я прошу вас незамедлительно отпустить меня. Вы бросили вызов моей отваге и таким образом вынудили предстать перед вами, однако любить вас я не могу. Мое признание должно казаться вам оскорбительным, потому что я по-прежнему вас не знаю, потому что еще даже не видел вашего лица.

— Вы можете его увидеть.

— Нет, боже упаси!

В ответ дама озорно расхохоталась и скинула маску. Ему открылось незнакомое, но прелестное личико, пара больших темных глаз в томительном ожидании остановилась на Мировиче, алые губы так взывали о поцелуе.

— Ну, я вам не нравлюсь?

Мирович бросился к ногам очаровательной женщины.

— Смейтесь надо мною, мадам, вы заслуживаете того, чтобы боготворить вас, чтобы ради вас погибнуть, но мое сердце не позволяет мне любить вас, а моя честь — вас обманывать.

— Вы уже кого-то любите! — разочарованно воскликнула красавица.

— Да, мадам, — ответил Мирович, поднимаясь.

— Значит, есть другая?

— Да, есть другая.

— Но ведь мне говорили… — пробормотала дама.

— Что именно, мадам?

— Что вы ни с кем не связаны узами любви, что у вас никогда не было любовной связи.

— Вам говорили правду.

— Как мне понимать это?

— О мадам, вы прекрасны, вы благородны, если вы полюбите, то полюбите счастливо. Разве вы в состоянии понять такую любовь, как моя, любовь без счастья, без надежды, любовь, которая приходит в ужас от себя самой?

— Я понимаю вас, вы любите женщину, которая кажется недостижимой. Глупое дитя, кто вам сказал, что для любви это недостижимо. Если только, конечно, не иметь в виду любовь к Казанской богоматери.

— Речь о чем-то почти таком и идет, мадам.

— Вы любите?.. — радостно воскликнула дама.