Допустим, что у сектантов действительно есть свои смелые политические убеждения, простирающиеся до того, что они даже сомневаются (стр. 153), "неужели и Закревский был поставлен от Бога". Если это так и сектанты эти отказываются верить, что "и Закревский был поставлен от Бога", то при каких обстоятельствах это может обнаружиться более резкими проявлениями: тогда ли, когда все люди подобных убеждений рассеяны по лицу всей земли вперемежку с людьми, имеющими другой взгляд на назначение Закревского, или тогда, когда указываемых митрополитом вольнодумцев соберут от всех концов в одно место и они представят плотное население в несколько миллионов (положим, хоть в три) и при единстве своих взглядов скрепят свой союз еще единением в ненависти к истязующему их правительству? Два ответа на этот вопрос невозможны; старая политическая доктрина основательно учит, что люди, рассеянные им и не имеющие центра действий, всегда гораздо безопаснее для власти, чем те же люди, собранные вместе... Но идем далее: предположим, что правительство, во уважение церковного авторитета митрополита Арсения, по его слову двинуло бы переселение народов России с места на место. Представляю каждому вообразить себе эту ужасную картину повсеместного плача, сортировки людей и высылки их, по указанию духовных лиц, а также эти перекочевки целыми группами, с детьми, скотом и всяким скарбом... Поистине это было бы нечто вроде великого переселения народов под конвоем, ибо иначе народы эти, собранные в большую группу, пожалуй, и не дойдут по маршруту... Но допустим, что и эта "нежестокая и непритеснительная мера" (164) благодаря великой скромности русского народонаселения совершилась благополучно: что же тогда? Живые люди не могут оставаться в неподвижности сердца и мысли, и среди переселенных сектантов может начаться движение в сторону церкви.