— Один, — уточняет почетный заместитель управляющего Банком Франции.

— Но каких размеров! — добавляет де Брилльяк.

Мой шеф никому не позволяет ошарашить меня этой новостью. Он расставляет руки в стороны, как огромный Корковадосский Христос, о котором говорят, что он готовится нырнуть в бразильский приход Рио-де-Жанейро, как прыгун с вышки.

— Подождите, подождите, господа! — повышает он голос.

Затем поворачивается ко мне и смотрит с адской усмешкой, будто кот, обнаруживший мышь в мышеловке, в предвкушении, что сейчас она перекочует ему в пасть.

— Попробуйте угадать, сколько весит этот алмаз, дорогой мой Сан-Антонио? Я трясу головой.

— Честное слово, даже не знаю, господин директор…

— Нет, нет, назовите вес.

Временный президент всех ювелиров, вступая в игру “угадай-ка”, приводит мне для сравнения некоторые сведения. “Куллинан”, самый крупный из известных алмазов, весит 3106 каратов, немногим больше 600 граммов.

— Ну хорошо, я скажу: полкило! — говорю я запальчиво.

Альбинос-альбатрос взмахивает руками как крыльями и шлепает себя по ляжкам.

— Он совсем дурак, хуже, чем ты! — говорит он де Брилльяку.

Шеф берет меня за плечи.

— Тонна! — бросает он, сверкая очами.

— Как это — тонна? — лепечет дорогой Сан-Антонио. (Кстати сказать, “дорогой” — просто эпитет, поскольку если сравнить цены моих романов и книг других моих коллег по цеху, то я более доступен.)

Все три француза передо мной дико вращают глазами, подпрыгивают и испускают нечленораздельные звуки.

— Представляете: тонна? — мычат они в унисон.

Главный специалист по побрякушкам дергает себя за растрепавшиеся космы.

— Абсолютный, ни с чем не сравнимый рекорд! — повизгивает этот плюгавый де Брилльяк (он настолько крошечный, что складывается впечатление, будто он маячит где-то в перспективе). “Кохинор”, “Флорентиец”, “Великий Могол” по сравнению с ним навозные шарики.