Войдя в кабинет, тренер плотно закрыл дверь, сел за стол и хмыкнул. Это означало, что Хьюго тоже может сесть. Он осторожно опустился на жесткий деревянный стул, выставив трость перед собой.

За спиной тренера на стене висела увеличенная фотография футболиста в форме сороковых годов. Его звали Джоджо Бейнс, и в свое время он считался самым грубым трехчетвертным, когда-либо выступавшим в Национальной Футбольной Лиге. Если Хьюго и слышал нотку нежности в голосе тренера, так только когда тот упоминал Джоджо Бейнса.

- С тех пор, как ты перешел в этот клуб, Плейс,- начал тренер,- я прихожу в ужас, когда смотрю на заявочный список игроков и вижу в нем твою фамилию, написанную моим собственным почерком.- Хьюго кисло улыбнулся, надеясь, что это шутка.- Я не хочу, чтобы между нами были секреты,продолжал тренер.- Все эти годы я старался избавиться от тебя. Я побывал в каждом городе, где есть команда нашей лиги, просил, умолял, становился на колени, пытаясь купить, занять или украсть центрального трехчетвертного. Бесполезно,- тренер любил произнести речь, если выпадал удобный случай.Бесполезно,- повторил он.- Они все знали, что пока я должен каждое воскресенье ставить тебя на игру, мы никому не причиним никаких неприятностей. Я собираюсь провести беспристрастный анализ твоих способностей. Ты медлителен, у тебя дырявые руки, своим ударом ты не сможешь вышибить из кресла-качалки мою бабушку, при столкновении ты закрываешь глаза и не рассердишься, даже если тебя стукнут по голове гаечным ключом и изнасилуют твою жену у тебя на глазах. Тебя ловят на финты, которые знал каждый школьник еще в 1910 году. Я ничего не упустил?