Статья первая англо-польского Соглашения о взаимной помощи гласила: «В случае если одна из Договаривающихся сторон будет вовлечена в военные действия с европейской державой вследствие агрессии, совершенной этой последней против указанной Договаривающейся стороны, другая Договаривающаяся сторона немедленно окажет Договаривающейся стороне, вовлеченной в военные действия, всю зависящую от нее поддержку и помощь».

В свою очередь, Франция подтвердила союзнические обязательства в отношении Польши. «Франция и Польша, — говорилось в официальном заявлении главы французского правительства Даладье, — дают друг другу немедленные и прямые гарантии в отношении любой прямой или косвенной угрозы, которая представляла бы собой посягательство на их жизненные интересы».

Эти торжественные и далеко идущие обязательства западные державы выполнять не собирались. Польша, как и ранее Чехословакия, стала разменной монетой в их политике подталкивания фашистской агрессии против СССР.

Главным тезисом западных историков и мемуаристов, стремящихся оправдать отказ английских и французских правящих кругов от выполнения военных гарантий, является утверждение, что в сентябре 1939 года Англия и Франция потому якобы не были способны дать вооруженный отпор фашистской Германии, что она «имела решающее военное превосходство».

На основе многих, в том числе неопубликованных, источников, не известных советскому читателю, Кимхе показывает несостоятельность этой легенды. И у него есть к тому веские основания.

Фашистская верхушка Германии после захвата Австрии, Чехословакии и Клайпеды хорошо усвоила подлинную суть политики умиротворения. «Наши враги, — говорил Гитлер, — всего лишь убогие черви. Я видел их в Мюнхене. Они не пойдут дальше установления блокады».