"Брезгуешь, мерзавец!- подумал он, наводя синие очки, как пушки, на лицо кондуктора и медленно принимая билет.- А сам небось здорово поворовываешь. Знаю я вас! Жалованьишко-то маленькое, ну, а контролер тоже небось не дурак. Рука руку моет, да".

И он замечтался о том, как он выследит кондуктора и контролера, соберет точные данные, и в один прекрасный день - пожалуйте в управление. Вы воровать, а? Вот изумится-то! А он будет продолжать выслеживать других кондукторов, будет искоренять воровство...

"Где же эта, молоденькая? Слава Богу, еще тут... Хорош шпион!- добродушно упрекает себя Митрофан Васильевич.- Немножко бы - и выпустил птичку".

Пользуясь рассеянностью учителя, курсистка сняла с перил руку в разорванной перчатке - это сделало ее смелее,- и на углу большой улицы, где пересекались коночные пути, она соскочила. Тут слезало и садилось много публики, и какая-то худощавая женщина с огромным узлом загородила Митрофану Васильевичу выход. Он говорил: "Позвольте",- и пробовал пролезать, но застревал и бросался к другой стороне. Но там закрывали дорогу кондуктор и давешний рыжий купец. Последний даже взялся обеими руками за поручни и точно не слыхал, как учитель сперва двумя пальцами, потом всей рукой теребил его за рукав.

- Да пустите же!- крикнул Митрофан Васильевич.- Кондуктор, что за безобразие! Я жаловаться буду!

- Они не слыхали,- кротко заступился кондуктор.- Господин, позвольте им пройти.

Купец, не оглядываясь, нехотя разжал пухлую руку, но не подвинулся, и Митрофану Васильевичу, с трудом пробиравшемуся в узкое отверстие, почувствовалось даже, что купец нарочно стискивает его и душит. Задыхаясь, он высвободился, прыгнул так неловко, что чуть не свалился, и погрозил кулаком вслед удаляющемуся красному огню.