— Не волнуйтесь, шериф, — сказал Мак Луис, — поскольку мы уже собрались, мы планировали тотчас же пойти к вам и поступить в ваше полное распоряжение.

— Правда, мистер Джордж? Но, похоже, вы собирались пойти вниз по дороге совсем в другую сторону; если бы вы пришли сначала ко мне, этого сборища не было бы.

Большой Джордж с внезапной яростью шагнул вправо, подойдя к началу лестницы. Его взгляд уперся в Браннона.

— Может быть, мы относимся к этому делу гораздо серьезнее, чем вы, шериф. Может быть, именно поэтому мы решили действовать, и дать вам знать, что мы все равно будем действовать.

— Существует несколько видов действий, — устало сказал Браннон, кивнув на веревку, — но иногда вы действуете, не отдавая себе отчета в том, что вы делаете, хотя ваши намерения могут быть прекрасными и благородными. Я не спорю с замыслами некоторых из вас. Но бывает, вы выходите за рамки закона, и происходит это так быстро, что вы сами не замечаете, как.

— Никто не выходит за рамки закона, начальник, — голос Мак Луиса растерял все оттенки былого дружелюбия, — у нас есть грязная работа, и мы ее сделаем.

Люди вокруг зашумели. Внезапно послышался стук копыт быстро скачущей лошади. Большой Джордж с облегчением поднял голову, пристально глядя на приближающуюся всадницу. Выражение его лица заметно изменилось. На мгновение его глаза засветились какой-то беспомощностью, крепко сжатые губы смягчились. Через секунду от этой слабости не осталось и следа, и он стоял, холодно наблюдая за своей дочерью, которая мчалась во весь опор, поднимая тучи пыли. Браннон также обернулся и смотрел, как Руби Мак Луис спускается с седла на землю. Усталая лошадь была вся в поту и дрожала. Руби ездила очень уверенно и так же быстро, как и ее папочка, она всегда носилась на лошади по лугам, окружающим городок, и еще ни одному человеку не удалось убедить ее в том, что это опасно. Браннону, конечно, было это хорошо известно, и он сам неоднократно предостерегал Руби.