– Не суетись, – сказал Кнопф, – старому другу довольно будет чашечки кофе.

Убить меня мало! Ведь я же потащился в магазин за кофе. Это и называется – вить веревки.

Когда я вернулся, автомобиль-жук уже стоял у нашего подъезда. Я вспомнил, что не давал Кнопфу адреса и расстроился еще больше.

За два марша до своей двери я услышал, как Кнопф препирается со стариком.

– Я Кнопф, – толковал Кнопф. – Владимир Викторович Кнопф.

Про старика можно говорить, что угодно, но пока одна Машенька Куус сохранила душевное равновесие в разговоре с ним. Что бы он ни говорил ей, она только пуще хохочет. Кнопф хохотать не умел.

С минуту я наслаждался кнопфовым бубнением. Потом прошел разделявшие нас ступени, отодвинул его, вытащил из кармана похожий на острогу ключ и протолкнул его в скважину. Дверь отворилась. Взгляд старика некоторое время шарил по косяку, потом утвердился на мне, и осторожная осмысленность появилась в нем.

– К тебе приходила мадам, – сказал он. Кнопфа он еще не видел, но ощущал его присутствие и оттого был неспокоен. – Лезла, – сказал старик. – Я велел, чтобы позже…

В кухне Кнопф уселся на зыбкую табуретку.

– Нет слов, – сказал он. – Так жить нельзя. Сам же в дурку загремишь. Сдал бы ты его куда-нибудь…

Старик бесшумно возник в дверях, шевельнул разросшимися бровями и припечатал:

– Не велик барин. Сам дорогу найдет!

Кнопф бестолково задвигал руками по столу и принялся корчить рожи в окно. Старик запугал его с самого начала. Я бы с удовольствием полюбовался происходящим, не вмешиваясь, но Бог его ведает, до чего может дойти старик на просторе, а Кнопф мне нужен был живой. В конце концов, я имел право знать, зачем он меня домогался.