– О-о-о! – простонал он, потряхивая головой. – О-о-о! Ты нужен нам позарез, Александр! Ты нужен нам.

– Прекрати завывать, – потребовал я. – Старик может подумать что угодно. Хочешь с ним разбираться? Теперь давай вспомним. Когда-то я действительно был инженером, но с тех пор у меня в голове остался только закон Ома, да и то в превратном толковании. Как писатель я могу заинтересовать полторы тысячи человек в Питере, столько же в Москве, десятка два студентов в Новосибирске и одну растерянную вдову в Североморске. В толк не возьму, чего тебе надо, Кнопф?

Кнопф задвигал лопатками, точно собираясь взлететь, и с непристойной страстью сказал:

– Тебя.

– Слышал бы старик твои признания… Ну да ладно. Скажи мне, чем ты занимаешься?

Странная задумчивость разлилась по новому лицу Кнопфа. Он потупился и вздохнул.

– Смелее, – подбодрил я его, – не то мне придет в голову что-нибудь ужасное.

В глазах его вспыхнуло пламя.

– Учителем, – сказал Кнопф. – Я работаю учителем.

– Царица небесная! – воскликнул я глумливо и тут же устыдился. Губы у Кнопфа надулись, как в те времена, когда одноклассники не хотели признавать его немцем.

– Значит ты так? – проговорил он. Он даже засопел, как это делают мальчишки перед дракой. Деловые соображения, однако, взяли верх, Кнопф перестал сопеть и проговорил устало:

– Вот уж учу. Физкультуре.

– Не ври. – сказал я Кнопфу строго. – Доверчивых людей обманывать грешно.

Но недаром, недаром Кнопф оброс новым лицом! Он живо объяснил свой метод. Циничных подростков требовалось непрерывно ошеломлять.

– Беру кирпич и разрубаю ладонью!

Я немедленно объявил, что не стану рубить кирпичей, как бы дело ни повернулось. На это Кнопф еще раз показал возможности нового лица, и улыбка прямо-таки змеей проскользнула у него по губам.