410

- Ты что, Илья?

Поднялся Илья и рассказал Арефию: видел глаза, такие, каких ни у кого нет.

- Ну, какие? - допытывался Арефий.

-Не знаю, батюшка... таких ни у кого нету...

Мог, защурясь, вызвать эти глаза, а сказать не мог.

- Строгие, как у Николы Угодника? У Ильи Пророка? - все допытывался встревоженный Арефий.

- Нет, другие... через них видно... будто и во весь сад глаза, светленькие...

Покачал задумчиво головой Арефий: так, со сна показалось. Не поверил. А Илья весь тот день ходил как во сне и боялся и радовался, что было ему видение: слыхал, как читали монахини в трапезной Жития, что бывают видения к смерти и послушанию.

С этого утра положил Илья на сердце своем - служить богу. Только не разумел - как.

Ласково жили в монастыре: ласку любил Арефий. Всех называл - братики да голубчики, подбадривал нерадивых смешком да шуткой. Много знал он ласково-радостных сказочек про святых, чего не было ни в одной книге: почему у Миколы глаза строгие, как октябрь месяц, почему Касьян - редкий именинник, а Ипатия пишут с тремя морщинками. Обвевало все это благостной теплотой мягкое Ильино сердце.

Спрашивал Илья Арефия:

- А почему мученики были греки, а то рымляне... а наших нету?

- А вот тебе царь Борис-Глеб, наши! Митрополит Филипп... Димитрий-царевич!

- А мужики-мученики какие?

- Какие? А погоди...

Припоминал Арефий: юродивые, блаженные, столпники, преподобные...

Не мог вспомнить. Слушал маляр Терешка, посмеивался: