— А ты кто…ну, в смысле, рокер там, или кто еще бывает, я плохо разбираюсь! — перешла на «ты» рыжая.

— Панк, — закурил я еще одну.

— Ага?! — переглянулись девки.

— Ага! — кивнул я.

— У нас еще не было знакомых панков! — подмигнула Настя, а Лиза протянула руку и пробежала острыми коготками по плечу:

— Что это у тебя?

— Родинка! — откровенно улыбнулся я, а девки подошли поближе, разглядеть в подробностях мою мышь-вампира, уютно свесившего когтистые лапки с ключицы, лыбя зубастый окровавленный ротик, красные глазки сверкают из-под шутовского колпачка. Такой же притягательно-отталкивающий, как и я. Он мне недешево обошелся, да и натерпелся я — на кость наносить тату непросто и очень болезненно.

— А-а… это? Траблы какие-то? Любовь? — решилась наконец, осторожно поглядывающая до того на мои старые порезы Котик. Я нехотя кивнул — старая глупость, не хочу ничего объяснять!

«Очень весело бывает на последнем рубеже, Когда жизнь тебя склоняет в суицидном падеже…»

— Да так, вообще, развлечение!

— В смысле?! — те же квадратные глазки, дуры-дурами!

— Ну, это мы так прикалываемся, развлекуха, практикуемая панками!

Тупо помолчали.

— А в чем прикол? Больно, наверное? Да и как-то…

— Некрасиво? Ну да, — киваю я. Пошли нахер, никто их и не звал! Легкий приступ необоснованной злости прихватил — бывает!

— А в этом девушки, и прикол! Садомазохизм, и все такое, применительно к самому же себе.

И пригвоздил для верности:

— Попробуйте, может тож вставит!

Они аж отшатнулись. Ха-ха, а еще спрашивают, в чем прикол! А в этом. А кто не понимает — и объяснять не буду. Вот взял однажды нож, и — по венам, и кровь во все стороны, обои, потолок беленый… Так, вообще. Не понимаете? Не надо. Сам не в курсе, мудак просто.

Странно, но тёлки от такого финта никуда не испарились, а только еще больше заинтересовались моей драной персоной. Ну, побазарили лениво ни о чем.