– Скажи, тебе важна власть или моя любовь?

И молодая царица не сумела спрятать истинные мысли, слишком была взволнована произошедшим:

– Ты мог бы назвать наследником нашего сына, а не этого длиннолицего урода!

Аменхотеп незаметно вздохнул: далеко тебе, Ситамон, до матери, та даже в таком возрасте сумела бы сдержаться и все обратить в свою пользу. Теперь он был абсолютно уверен в правильности своего поступка, Тийе не позволила бы дочери отобрать у себя власть, и фараон был с этим согласен. Главная царица правит, а Ситамон сумела бы только царствовать. Кемет не нужны царицы, их и так с избытком, вон скоро привезут еще одну из Митанни, стране нужны правители. Он сомневался, что таким станет Аменхотеп, сын Тийе, но он прекрасно понимал, что у власти останется его разумная мать.

Но вслух фараон сказал другое:

– Как ты нелестно о наследнике! А ведь после моей смерти тебе предстоит стать его женой!

И снова Ситамон показала, что не умеет мыслить чуть дальше завтрашнего дня. Она фыркнула:

– Только не это! Терпеть не могу противного братца!

– Дурочка, – вздохнул фараон, – это единственный для тебя способ стать Главной царицей. – Иди, – он оттолкнул Сиатмон с колен, – иди. А Семнехкаре отдай матери, она лучше справится.

Глядя вслед молодой царице, Аменхотеп вспомнил другую девочку, ту, которую воспитывал Эйе. Он редко видел ее, но прекрасно понимал, что характер именно этой малышки пришелся бы ему по нраву.

Бакетамон смеялась:

– Можешь радоваться, пер-аа решил вернуть в Фивы твоего любимого Аменхотепа!

– Правда?!

– Да, говорят, он стал совсем взрослым, вот небось зазнайка!

– Ты думаешь, он больше не будет ходить в школу?

– Неф, он уже взрослый царевич, какая школа?

Плечи девочки приподнялись, а потом опустились, протяжный вздох вырвался из ее груди:

– Жаль… А я хотела рассказать ему о том, что нам рассказывал учитель. А еще показать, чему научилась за это время… и рассказать, как мы ездили в храмы и Город Мертвых…