Он и не верил. Даже когда переступил порог зала заседаний кабинета в Белом доме. И увидел их всех, вместе, за небольшим овальным столом: президента, вице-президента, государственного секретаря, министра обороны, директора ЦРУ, председателя Объединенного комитета начальников штабов, помощника по национальной безопасности и нескольких сенаторов, пользующихся, как ему сказали, особым доверием Белого дома. Он хорошо помнил, о чем подумал тогда, разглядывая исподволь каждого из них — и всех вместе, занявших привычные места вокруг стола: «Вот люди, которые управляют Америкой, а зачастую — и миром. Отсюда, из этого неброского кабинета, сидя в точности на тех же местах, что и теперь».

И что-то еще про обыденное воплощение власти. Еще он подумал о том, что никто и никогда — возможно — не узнает, что именно предложит им сегодня, 19 ноября 1985 года, он, доктор Уильям Клаггетт. Им и — собственно — всему человечеству. Эта была горькая мысль. Горечь была настолько острой, что он сохранил ее привкус на долгие шесть лет. Впрочем, это была совершенно напрасная горечь. Все вышло иначе. Все сложилось.

Теперь The New Yorker ждал его статью, в которой уже можно было рассказать обо всем и приготовиться к тому, что рассказывать впредь придется много, подробно и популярно.

Он пробежал глазами по монитору: «Шесть лет назад я предложил термин MNT (Molecular nanotechnology) — как определение зарождающейся технологии, которая имеет потенциал, чтобы изменить мировую энергосистему, осуществить переворот в политике, экономике и вооруженных силах всех государств.

Она несет миру то главное, чего уже давно с надеждой ожидает человечество, — нанотехнологическую альтернативу энергоресурсам. Как известно, мировая экономика напрямую зависит от энергоресурсов и в первую очередь от нефти. Также мы знаем, сколько вооруженных конфликтов спровоцировала борьба за «черное золото», а нанотехнологии способны эту причину для войны снять: с MNT эффективность сбора солнечной энергии вырастет настолько, что про нефть и уголь все забудут напрочь.