Л.Н.Толстой

НЕЧАЯННО

Он вернулся в шестом часу утра и прошел по привычке в уборную, но, вместо того чтобы раздеваться, сел - упал в кресло, уронив руки на колени, и сидел так неподвижно минут пять, или десять, или час, - он не помнил.

- Семерка червей. - Бита! - И он увидал его ужасную, непоколебимую морду, но все-таки просвечивающую самодовольством.

- Ах, черт! - громко проговорил он.

За дверью зашевелилось. И, в ночном чепце и ночной с прошивкой сорочке, в зеленых бархатных туфлях, вышла его жена, красивая энергическая брюнетка с блестящими глазами.

- Что с тобой? - сказала она просто, но, взглянув на его лицо, вскрикнула то же самое. - Что с тобой? Миша! Что с тобой?

- Со мной то, что я пропал.

- Играл?

- Да.

- Ну и что?

- Что? - с каким-то злорадством повторил он. - То, что я погиб! - и он всхлипнул, удерживая слезы.

- Сколько раз я просила, умоляла.

Ей жалко было его, но жалче было себя - и за то, что будет нужда, и за то, что она не спала всю ночь, мучаясь и дожидаясь его. "Уж пять часов", подумала она, взглянув на часы, лежавшие на столике, - Ах, мучитель. Сколько?

Он взмахнул обеими руками мимо ушей.

- Всё! Не всё, но больше всего: все свое, все казенное. Бейте меня. Делайте со мной, что хотите. Я погиб. - И он закрыл лицо руками. - Ничего больше не знаю!

- Миша! Миша, послушай. Пожалей меня, я ведь тоже человек, я не спала всю ночь. Тебя ждала, мучилась, и вот награда. Скажи по крайней мере - что? сколько?

- Столько, что не могу, не может никто заплатить. Все шестнадцать тысяч. Все кончено. Убежать, но как?

Он взглянул на нее, и, чего никак не ожидал, она привлекала его к себе. "Как она хороша", - подумал он и взял ее за руку. Она оттолкнула его.

- Миша, да говори же толком, как же ты это мог?

- Надеялся отыграться. - Он достал портсигар и жадно стал курить.