-- Что ты вопишь, как ненормальная, аж сердце зашлось. Молодая, а туд...

-- Баб Ира, Шиша!!!

И словно морок соскочил со старой ведьмы: она вперилась в зеркало и зарычала; выскочили и вновь убрались под тонкие губы клыки, ведьма боком скакнула к шкафу, в один миг растворила его и сорвала с внутренней стенки большое, в половину человеческого роста зеркало. Полетели щепки, а бабка Ира уже приставила его под прямым углом к настольному зеркалу:

-- Шишка, сигай сюда! -- Спиной она загораживала Ленке обзор и девушка не в силах побороть шокового любопытства, отклонилась, чтобы видеть происходящее. И все равно мало что можно было рассмотреть: вроде как Шиша увернулась от удавленницы и впрыгнула в другое отражение, а бабка

Ира вбила когтистые руки в первое зазеркалье и зацепила ими Ленкину копию-мертвячку. И опять повалил дым и лопнуло первое зеркало, а бабка Ира завалилась назад, потеряла равновесие и со всего маху стукнулась костлявой задницей о половицы...

-- О-о-хо... Больно-то!... Лен, помоги... Ленка вскочила и подбежала к бабке. Взмявкнул забытый ею кот Васька, спрыгнул с ее коленей и уткнулся в хозяйкин бок -- тереться. Ленка ухватилась за твердую старухину руку, помогла ей встать (ох и тяжела бабуся!) и только тогда заметила, что колготки и ноги ее в се в крови и в глубоких царапинах.

-- Ой, лихо мне! Ой, дура старая!. Правильно говорят: cтарость -- не радость. Что это? Васька подрал поди. Постой-ка... Ирина Федоровна наклонилась, дунула ей на колени и распрямилась, держась за поясницу и охая. Ленка глянула на ноги: кровь на порванных колготках осталась, где была, а на ноги

-- вновь чистые, ни царапинки, ни кровинки. Ленка для верности провела рукой -- точно, даже волосинок абсолютно не осталось. Вот бы...

-- ... что ты, старая, совсем нюх потеряла! Я кричу-ору, а она... Ефузица, поганка, едва ведь меня не съела! Страху-то натерпелась!