-- Это билет на твое имя, в Псковскую область, деревня Черная. Сегодня поедешь. Сейчас я тебе вещи соберу.

-- Какие еще вещи, и почему это я должен туда ехать? Мам, и вообще -что за чертовщина происходит? Ты мне можешь объяснить человеческим языком?

-- Сейчас, сейчас, Лешенька, я... чтоб не забыть... Кладу костюм, вот этот, черный, брюки и пиджак на месте погладишь... Вот голова кругом, ничего не соображаю...

-- Сядь, не суетись, мам... Сядь, ты обещала объяснить. -- Леха привычным усилием потянулся к материнским эмоциям, чтобы прозвонить, перехватить управление, погладить -- нет, словно на сейф наскочил, даже вроде как головой ушибся...

-- Леша, оставь свои фокусы, ты вообще уже маму за дурочку держишь. Я твои хитрости еще с пяти лет раскрыла, да тебе не говорила, расстраивать не хотела. Черный костюм -- на похороны, дядю

Петю провожать будешь.

-- Так он -- что, уже?...

-- Нет, сегодня к ночи умрет. Вот горе-то... Ты не думай, мне не его жалко.

-- А кого?

-- Тебя, да себя, да дядю Сашу.

-- Не понял?

-- Поймешь. Почему не ешь, сколько тебе супу?

-- Не хочу я никакого супу! Мама, что происходит? Черт возьми!

-- Возьмет, теперь его сила. Ты зачем его зовешь? Торопишься?... Леха встал, решительно взял мать за плечи:-- Не, мам, я этот дурдом не приемлю. Давай так: ты сядь, успокойся, я буду есть суп... Когда поезд? Ага, сто раз успеем. Я буду есть, а ты меня просвещать, чтобы я тоже все начал понимать. Дядя

Саша, как я понимаю, мой неизвестный батюшка, да?

-- Нет. Твой отец -- дядя Петя, чтоб ему... Ой! Нет, нет, я не то хотела сказать... Земля ему пухом. Это твой биологический отец и отчество у тебя верное, Петрович... Как суп?

-- Вкусный, очень вкусный. Мам, давай глаза в глаза?

Мать слабо улыбнулась: это была их старинная с сыном игра и обычай -смотреть друг другу в глаза, когда кому-то из них горько и плохо, если смотреть не отрываясь и думать доброе -- весь мир отодвигается вдаль, а все его невзгоды и боли не могут пробиться за ограду, сотворенную двумя любящими душами...