Здесь все очень богемно, а я ненавижу богему. Здесь живут люди, способные выкрасить свою входную дверь в синий цвет и расписать ее золотыми рыбками, похожими на египетский глаз, и слишком яркими зелеными разводами. Окна первого этажа здесь низкие, как в большинстве дешевых районов, и идущий невольно замечает висящие на внутренней стороне рам самодельные абажуры из каких-то склеенных ниток и кактусы в дурацких "аутентичных" горшках из папье-маше. Я стараюсь не смотреть по сторонам, мне противны все эти претензии на художественную обстановку, на художественный вкус. Мне надо дойти до конца улицы и свернуть налево, а оттуда идет к моему дому одиннадцатый трамвай. Уже на самом углу я миную вход в маленькую галерею, здесь полно таких галерей, три ступеньки вниз - и ты в жарком, плохо освещенном помещении, среди банальной мазни или "авангардных" черно-белых фотографий. Ты неловко переходишь из одной крошечной комнатки в другую, а автор представленных произведений (или его доверенное лицо любовница, любовник) безмолвно следует за тобой на расстоянии натянутого поводка. Ты изображаешь мысль в глазах, перед одной рамой хмыкаешь, перед другой поджимаешь губы, хотя между заключенными в них "шедеврами" нет никакой ощутимой разницы. Наконец, три ступеньки вверх, - и ты снаружи, с ощущением нехорошего поступка в душе, с ощущением взгляда хозяина на затылке, - взгляда, способного навлечь на человека лигатуру.
Увиденная мной на углу галерея - именно из таких. Внизу, на пороге, курит молодая женщина с тусклыми волосами. Сначала я вижу ее всю, потом парапет скрывает от меня ноги, потом от женщины остается только верхняя половина, - я прошел мимо, я не поддался тяжелому взгляду, я не остановился и не зашел в ее галерею, я спасен. Но следующий шаг дается мне с трудом, еще один - с еще большим трудом. Ощущение такое, как будто мои ботинки увязли в канцелярском клее. Я смотрю вниз и вижу туман. У меня явно что-то неладно со зрением; я пытаюсь сконцентрироваться на расплывающихся носках собственных ботинок, но тут колени мои сгибаются и асфальт, бесшумно подкравшись сзади, хлопает меня по голове.