— Ты приносишь счастье? — переспросил он.

— Сам по себе нет. Но если человек что-то хочет и берет меня с собой, то у него все получается, что он хочет.

— А ты не врёшь? — проверил Ёж. Так гарнитуров все равно ведь нет, — уклонился Дюк.

— Если ты мне поможешь, я тебе тоже помогу, — пообещал Ёж. — Съезди со мной на час-другой.

— Куда? — спросил Дюк.

— В одно место, — не ответил Ёж. — Какая тебе разница?

— Да в общем никакой, — согласился Дюк.

Ёж встал из-за стола, поднялся на задние лапки, но выше не стал. Голова его осталась на прежнем уровне. Дюк понял, что он встал, по расположению рук на столе. Прежде они располагались навстречу друг другу, а теперь ладонями вперёд. Как у стоящего человека.

В такси Ёж сидел возле шофёра и все время молчал, утопив голову в плечах.

Один только раз он обернулся и сказал:

— Если они хотят, чтобы не было взяточничества, пусть не создают условия.

Дюк ничего не понял.

— Создают дефицит. Создают очередь, — продолжал обижаться Ёж. — И на что они надеются? На высокую нравственность? Я так и скажу.

— Кому? — спросил Дюк.

Ёж махнул рукой и обернулся к таксисту:

— Здесь.

Таксист притормозил возле большого, внушительного здания.

Ёж расплатился. Вышел. Открыл дверцу Дюку.

Они разделись в гардеробе, прохладном и мраморном, как собор.

Поднялись по просторной лестнице, вошли в комнату, обшитую деревом. По бокам комнаты были две массивных двери с табличками, и возле каждой сидело по секретарше.

— Стой здесь, — велел Ёж, а сам пошёл направо. Но, прежде чем кануть за дверью, бросил Дюку взгляд, как бросают конец верёвки, перед тем как прыгнуть в кратер вулкана. Или нырнуть в морскую глубину. Или выйти из ракеты в открытый космос, когда не знаешь, что тебя ждёт и сможешь ли ты вернуться обратно. Дюк поймал глазами конец верёвки и кивнул.