— Даёт Столяров!

— Классный лётчик!

— Ему не штурмовиком, а истребителем быть! Вот где талант пропадает!..

С не меньшим вниманием, чем остальные за виражами истребителя наблюдали ещё двое, стоящие на крыльце небольшого домика.

— Так что скажете, Павел Андреевич? Согласны?

Тот, что пониже, вздохнул, и, кивнув, бросил:

— Согласен, Леон Давидович…

— Значит, так и решим. Звено Столярова, вся его пара. Лискович, Власов. Не хочется их отпускать, но, сами понимаете — приказ есть приказ.

Зашипел в сугробе отброшенный окурок, хлопнула дверь дома. Между тем истребитель пошёл на посадку. Блеснул на солнце прозрачный диск пропеллера, бесшумно за рёвом мотора вышли стойки шасси. Красная резина покрышек зашелестела по укатанному снегу взлётного поля. После короткого пробега остроносая машина развернулась и вырулила к месту стоянки. Сдвинулся назад угловатый фонарь, на плоскость крыла вылезла почти квадратная из-за толстого мехового комбинезона фигура в шлеме и легко спрыгнула на укрытую настом землю, прихлопнула друг о друга унтами.

— Как там, товарищ капитан?

— Ух, здорово, Семёныч! Понимаешь, небо — он всегда небо!

— А этот как?

Техник кивнул головой в сторону замершего неподвижно на стоянке трофейного Ме-109, на котором летал пилот. Лётчик задумчиво ответил:

— Знаешь, Семёныч, врать не буду. Получше наших будет… Но кое-что я нашёл. Завтра попробуем с ребятами.

— Хорошо бы, товарищ капитан. А то ведь жгут нас почём зря!

— Вот утром и посмотрим. Как там говорится? Утро вечера мудренее?

— Так точно!

— Не знаешь, кстати, что там нам за кино привезли?

— Механик сказал, вроде как «Цирк».