- Ладно, уговорила.

В пятницу вечером собираемся в кафетерии. Все с рюкзаками. Ахмед добродушный высокий узбек, всегда улыбается. Здороваюсь с ним и Бахытом за руку. Киваю Оле и Мелиссе. Мелисса - настоящая колхозница: толстая, низкорослая, ходит всегда в грязных спортивных штанах и ветровках. Она спортсменка, играет в лакросс, и ей за это дали стипендию в университет. Но она все равно тупая - Оля делает ей письменные работы.

Идем к стоянке машин. Дура Мелисса забыла, где поставила свою "Тойоту". Ищем ее минут десять.

На кампусе полно добитых машин, но ее - одна из худших: крылья проржавели насквозь, стекла грязные, краска облезла. Я шепчу Оле:

- На такой тачке мы до Буффало не доедем.

Оля махает рукой - типа, ерунда, все будет в порядке.

Ахмед садится спереди - здесь это место почему-то называют "Shotgun", ружье. Я, Оля и Бахыт втискиваемся сзади.

Радио в машине нет. Мелисса с гордостью рассказывает, что его вытащили в Буффало два года назад, а на новое денег нет. Ахмед просит ее повторить почти каждое слово - он знает английский хуже всех.

Едем по безликим маленьким городишкам. Возле припаркованных у домов тракторов Deer и грузовиков Ford носятся чумазые дети и собаки.

- Задрала меня уже эта Америка, - говорит Бахыт. - Хочу домой.

- Два месяца осталось, - говорю я. А потом - хочешь, не хочешь, а сядешь в самолет и полетишь в свою Алма-Ату.

- Не Алма-Ату, а Алматы, - поправляет он.

- А какая разница?

- Наша столица теперь называется Алматы.

- Хорошо, пусть Алматы. А ты, Ахмед, будешь покупать у Сэма видик?

Сэм - бывший питерский фарцовщик, он уже четвертый год в универе, сейчас - senior, то есть, на последнем, четвертом, курсе, и потихоньку распродает свое барахло. Он хотел впереть Ахмеду видик, который в бывшем Союзе работать не будет, там другой стандарт.

- Не-а, не буду. Мне сказали, что можно найти дешевле.