В этот вечер я прихожу к Блер с Дэниелом, он в темных очках, черном шерстяном пиджаке и черных джинсах. К тому же на нем черные вязаные перчатки, на этой неделе он сильно порезался о кусок стекла в Нью-Гэмпшире. Я ездил с ним в травматологическое отделение больницы и смотрел, как прочищали рану, смывали кровь и начали сшивать проволокой, пока мне не стало дурно, я вышел и в пять часов утра сел в комнате ожидания, слушая, как Eagles поют «New Kid in Town»

– Привет, красавцы, – восклицает Блер. На ней черная кожаная куртка, брючки, она босая, обнимает меня. Потом смотрит на Дэниела.

– А это кто? – спрашивает она, ухмыляясь.

– Это Дэниел. Дэниел, это Блер.

Блер протягивает руку, Дэниел улыбается и мягко пожимает ее.

– Ну, входите. С Рождеством. Рождественских елок две – одна в столовой, другая в кабинете. Обе украшены мерцающими темно-красными фонариками. На вечере ребята из гимназии – большинство я не видел с выпуска – все стоят возле двух огромных деревьев. Здесь же Трент, модель, мой одноклассник.

– Привет, Клей, – говорит Трент, на шее у него шарфик в красно-зеленую клеточку.

– Трент, – говорю я.

– Как вы, детишки?

– Отлично. Трент, это Дэниел. Дэниел, это Трент.

Трент подает руку, Дэниел улыбается, поправляет очки и легонько пожимает ее.

– Привет, Дэниел, – говорит Трент. – Ты где учишься?

– Вместе с Клеем, – отвечает Дэниел. – А ты где?

– «Ю-си-эл-эй»

Трент изображает старого японца – глаза прищурены, голова наклонена, передние зубы пародийно выпячены – и пьяно смеется.