— Пока! — попрощался мистер Феннелли, вставая.

Когда они ушли, я поинтересовался:

— Ну что, мистер Феннелли, получили?

— Что ты имеешь в виду?

— Пари. Я все слышал. Он заплатил?

— Так ты все слышал, значит! — рассмеялся Силк Феннелли.

— Да, я не дурак. Я прекрасно знаю, что к чему.

— Ну-ка присядь, — мистер Феннелли опять рассмеялся. — Съешь сэндвич. Откуда ты такой сообразительный взялся?

— Из сиротского приюта Святой Терезы.

— О'кей, итак ты знаешь, что к чему, — сказал он мне, как равному. — Что-то мне твое лицо кажется знакомым. Где я тебя мог видеть? В одной из игральных комнат?

Он говорил о нескольких магазинчиках в нашем районе, которые превратил в детские игральные комнаты. Все говорили, что мистер Феннелли сделал большое дело, что теперь дети не будут болтаться на улице. В этих заведениях стояли всевозможные бесплатные игры, и те, в которых необходимо было думать, и те, в которых требовалась удача. В других местах эти игры стоили от десяти центов до четвертака. После определенного возраста дети должны были платить, но все считали, что мистер Феннелли сделал большое дело. Он был большой шишкой, и жители района уважали его за благотворительность.

— Нет, — ответил я. — Я работаю у Джимми Кеуфа.

Силк Феннелли подозвал официанта, и я заказал ростбиф и стакан пива.

— Ты еще слишком молод, чтобы пить пиво, — заметил Феннелли и велел принести содовую.

Он наблюдал за мной. Я ел быстро и уже через несколько минут закончил.

— Спасибо, мистер Феннелли, — поблагодарил я, вставая.

— О'кей, малыш, — улыбнулся он. — Я когда-то чистил обувь, как и ты. — Он достал пачку банкнот и протянул одну мне.

— Спасибо, сэр, — с жаром поблагодарил я, увидев, что это пятерка. Такие люди, как мистер Феннелли, любят, когда их благодарят. Им это доставляет большое удовольствие, а мне ничего не стоит. Я знал, что с Силком Феннелли следует вести себя вежливо. Поэтому я поблагодарил, его еще раз и вышел на улицу.