Илья (Тае). С панталыку!  (Отцу Николаю). Мне для правды выражений подбирать нечего.

Тая.  Сам ты, можно подумать, стал лучше? Тоже мне, кавалер третьей свежести! В город уезжал, говорил: Тая, жди. Я вернусь таким, таким, растаким! На белой "Волге" поедем. Будем кур давить. Какие куры тебе? Ты сам курица! Не знала я, Илья, что мы так с тобой встретимся.

Илья (отцу Николаю). Эта швабра была моей юношеской первою любовью. Вот такие пироги, отец Николай.

Тая.  Пойду я - хватит мне ерунду его слушать. (Уходит).

Отец Николай.  Должен вам сказать, Илья, что вы не правы. Ваши отношения с Таей - это ваше личное дело. Однако нормы общежития, мораль требует более уважительного отношения к женщине. Вы напрасно ее обидели. Советую вам перед ней извиниться.

Илья.  Я сказал правду  - больше ничего не сказал. Могу я говорить правду? И вообще я на нормы общежития ваши плевал! Вот и всё!

Отец Николай.  Печально, если это действительно так.

Илья.  Ты, отец Николай, еще молодой! Еще пороха не понюхал. Послушай меня. Эти ваши нормы морали - брехня, опиум для народа. Церковь ваша брехня. Государство, исправительные колонии - брехня. Мир - брехня. И мне это ясно.

Отец Николай.  Вам, Илья, наверно, тяжело жить. Без веры в мире не проживешь.

Илья.  Конечно. Тех, кто не играет по правилам, моментально сжирают, косточек не остается. Прячься, не высовывайся из-за брусвера -  это истина. Только я на это плевал!

Отец Николай.  Молодечество - и ничего больше.

Илья.  Скажите, отец Николай, вы мужик?

Отец Николай.  Странный вопрос. Ну, и что?

Илья.  Это не ответ. Вы - мужик?

Отец Николай.  Я - мужик.

Илья.  Я вам, как мужик - мужику. Чтобы был язык за зубами! Никому. Ясно? Глядите. Видите? Вот. (Расстегнул свою рубаху и показал отцу Николаю подмышку.)