Отец Николай.  Это хорошо, это хорошо.

Ирина Петровна. Устала. Обе улицы обошла. Надо мужиков чем-то кормить. Купила в Иканинском магазине окорочка - еле тащусь.

Отец Николай.  А невестка что?

Ирина Петровна.  На стол собирает. Это просто я так... спешила. (Гармошка замолкала было - и заиграла опять.) В сенках гармошку свою отыскал, теперь не может расстаться. А не учился ведь, сам на слух подобрал. Разную музыку знает, песни всякие. Как здесь шумно было, когда он тут жил. Гулянья - лучше любого клуба. Илья играет, девки песни поют, пляшут. Около церкви тут, или на берег пойдут. По берегу далеко слышно. Я, бывало, выйду во двор в темноте, слушаю: гармошка играет - значит нормально все.

Отец Николай.  Вероятно, давно не виделись?

Ирина Петровна.  Ой, не то слово! В Питере живет, на краю света. И захочешь, а не выберешься к нему - жди, когда сам объявится. Он, должно быть, лет восемь... (Подсчитывает годы в уме.) Мама родная! Девять лет!..

Отец Николай.  Да, летит времечко-то, летит.

Ирина Петровна.  Летит...

Отец Николай.  Вот, Ирина Петровна, посоветуйтесь с сыном. Ведь еще немного - и вам будет совсем тяжко. А в поселке - удобства, связь, автобус ездит, больница.

Ирина Петровна.  Что ты? Ты опять о своем? Я с тобой - поговорить чтобы, как с человеком, а ты... Тоже мне - еще назвался попом!.. (Поднимает сумку с травы.)

Отец Николай.  Ирина Петровна, не сердитесь - ведь это грех. И не надо обижать духовное звание.

Ирина Петровна.  Я к тебе не лезу, поп - и ты, значит, ко мне не лезь! (Уходит.)

Гармонь играет. Отец Николай опять садится на лавку, читает книгу. К нему подходит Тая Бушуева.

Тая.  Здравствуйте.

Отец Николай. Вечер добрый. Храни вас Господь. Вы шли в церковь? Я уже затворил двери.