Лакей едва успел соскочить с козел и открыть дверцу коляски, как Мария Фёдоровна

Всё её существо ликовало. Выразительные синие глаза государыни сияли. Никто не дал бы этой моложавой и миниатюрной худенькой женщине более сорока пяти лет, хотя ей и было на два десятка годов больше. Рядом со своими взрослыми детьми она смотрелась скорее старшей сестрой, чем матерью. Редкие недоброжелательницы её в петербургских салонах при случавшихся обсуждениях внешних статей членов Романовской Семьи при упоминании «тёти Минни», как называли её родственники и самые близкие друзья, вспоминали русскую пословицу «маленькая собачка – до старости щенок».

В кабинет вошёл рослый и осанистый князь Шервашидзе. Помимо официальных обязанностей обер-гофмейстера, управляющего двором вдовствующей императрицы и генерал-адъютанта царя, красивый и неглупый сверстник Марии Фёдоровны исполнял роль морганатического супруга энергичной старой государыни.

– Жорж! Нам удалось, я одержала победу над Ники

– Я нисколько не сомневался в том, что ты – победительница! – крепко обнял её и приподнял над ковром генерал-адъютант. Но ордена на мундире князя больно сдавили декольтированную грудь императрицы, и она, застучав маленькими кулачками по эполетам, отбилась от объятий. – Расскажи-ка подробнее! Неужели Аликс

– Я не обсуждала этого вопроса с ней, – резко отозвалась Минни. – Трёхсотлетие Дома Романовых касается всех членов династии, и поэтому решать должен Ники, а не его жена.