Не слишком много ли побед он одержал?

Мощь укрепив мою, сам всемогущим стал;

Теперь он подданный, когда того желает;

Я только царствую, а он повелевает.

Хоть в доблести ему не отказать никак,

Не хочешь видеть тех, кому обязан так

И чьи деяния не могут быть забыты;

Его присутствие как бы упрек мне скрытый,

Напоминание безмолвное о том,

Что я не просто царь, а трижды стал царем

Благодаря ему и что, наследник трона,

Он втрое больше дал, чем даст ему корона.

Все это тяготит меня, и тайный гнет,

Чья тяжесть от побед одержанных растет,

Меня докучными виденьями тревожит:

Кто столько мог мне дать, отнять все это может,

Коль может совершить все, что захочет он.

Так посуди, Арасп, надежен ли мой трон.

Арасп

Будь это кто другой, то стоило бы, право,

Прибегнуть к тактике проверенной и здравой,

Как только подданный большую власть забрал,

Уж не безвинен он, хоть зла не совершал;

А кто опасен стал для нашего правленья,

Тот государственный преступник, без сомненья

И надобно его разумно отвратить

От зла, которое он мог бы совершить,

Тем самым дав ему избегнуть худшей кары.

Предотвратить удар - прием довольно старый.

Но слишком честен принц, чтобы прельститься злом.

Он не погубит вас...

Прусий

А где порука в том?

И где гарантия, что гнев свой на Аттала

Вдруг не обрушит он? Что в смерти Ганнибала

Не станет нас винить и не захочет мстить?

Нет, не дадим себя надежде обольстить:

Он жаждет мщения, есть у него и сила,

Он восходящее и яркое светило,

Которое в моей стране боготворят.

Бог для народа он, бог для своих солдат;

Одни ему верны, в других дурные страсти

Он станет разжигать, чтобы остаток власти