Столь дерзким на язык не место в вашей свите!

Я сдерживал свой гнев, чтоб увидать предел

Той дерзости, с какой здесь говорить он смел.

Но если продолжать он в том же духе станет,

Гнев пышно расцветет, а сдержанность увянет.

Никомед

Коль правду говорю, неважно, - кто я сам,

Одна лишь истина вес придает словам;

Я призываю вас быть этому судьею.

Вы римский гражданин. Столь дорогой ценою

Оплачен титул сей царицей и царем,

Что было бы грешно вам забывать о нем.

Они, сочтя его достойней всех и краше,

Лишились радости лелеять детство ваше:

Четырехлетним вас они послали в Рим.

Так рассудите же, приятно ль будет им

Узнать, что сам теперь готов их сын лишиться

Почета высшего; что некая царица

Величья римского ему куда милей...

Аттал (Лаодике)

Прошу, ответьте мне: из ваших он людей?

И если это так, отдайте приказанье,

Чтоб удалился он или хранил молчанье!

Лаодика

Как с римлянином вел он с вами речь, а я

Хочу поговорить как с отпрыском царя.

Сын государя вы, и потому над вами

Главенствует ваш брат он старше вас годами,

Питайте же к нему почтение и страх:

Единокровны вы, но не равны в правах.

В его отсутствие, хоть это вам по нраву,

Не похищайте то, что лишь ему по праву

Должно принадлежать.

Аттал

Коль речь идет о вас,

Скажите слово - все изменится тотчас.

Хоть из-за возраста я в худшем положенье,

Вы вмиг исправите слепой судьбы решенье.

Ему, как сын царя, я должен уступить?

Как римлянину мне позвольте говорить.

Да! Я один из них, и призван небесами

Без господина жить, повелевать царями,

И цель моей любви - над братом торжество,

Затем, что это стыд - быть подданным его.

Лаодика

Я поняла: влечет вас царская корона,