***

Партсобрание прошло под знаком борьбы с долларовой заразой и со мной, как с разносчиком этой заразы. Сразу после оглашения повестки командира пригласили на мостик, и он уже не вернулся на поле идейной брани. Возможно, это приглашение он спланировал заранее. Вступившемуся было за меня Саше досталось самому, как соучастнику. Еще ему замполит припомнил прошлогоднюю стычку с патрулем где-то на танцах в ДОФе.

– Хорошо, что ты прикомандированный, – сказал Олег после собрания. – Своего истоптали бы всмятку.

– Где у вас это? – обратился ко мне замполит.

– Заберете? – обрадовался я.

– Ну, уж нет, храните. В базе посоветуемся с руководством и примем решение, – поднял он указательный палец, – это ж ВАЛЮТА!

В его произношении каждая буква в этом слове была заглавной и вызывала отвращение. С того дня ко мне надолго приклеилась кличка – валютчик.

***

Возвращение в базу было неожиданным. Мы уже недели две ждали заправку топливом и продовольствием с какого-то танкера, но встретиться с ним никак не удавалось. Питание становилось все более однообразным: выгребли все баталерные

Говорят, что истощение моторесурса нашего корабля было для всех неожиданностью. Причем продлить его без капремонта никто не решился. Регламенты, однако. Срочно в базу – решило руководство. Заправлять нас, естественно, не стали, а посему еще дней пять-шесть всем нам предстояло оставаться «язычниками», хотя баталер-кормилец эти консервы наверняка берег для выгоднейшего послепоходного бартера.

***

В базу нас сразу не пустили и оставили ночевать на внешнем рейде, предупредив, что с утра на корабль прибудет комбриг со свитой для проведения заслушивания по результатам похода. Всю ночь вылизывали пароход, драили медяшки, писали доклады и справки. Шел инструктаж личного состава о том, как правильно отвечать на провокационные и дурацкие вопросы. Готовился праздничный завтрак из известных деликатесных продуктов «язык проглотишь».