С удовольствием пропустив нудный обряд умывания, он распахнул дверь на застекленную террасу. Сейчас же на ступеньках крыльца появилась с озабоченным квохтаньем наседка. Цыплята, с трудом карабкаясь, полезли за ней следом всей компанией и наперебой застучали об пол носами, подбирая дохлых мух.

Трясогузка, дергая длинным хвостиком, суетливо бегала по дорожке.

- Ага, явилась, - ворчливо сказал Егор, отломил кусочек мякиша, раскрошил и швырнул птичке.

Та, вспархивая, отбежала, но тотчас вернулась назад и проворно подобрала все до последней крошки.

Егор спустился в сад, подкинул еще крошек и подождал, пока все не подберет.

- Налопалась?.. Угу... Ну то-то! - со сварливым и угрюмым одобрением пробурчал он голосом колхозного конюха Антона, когда тот задавал корм лошадям.

Спохватившись, что стоит на дворе среди бела дня в одной коротенькой рубашонке, Егор побежал в дом, натянул трусы, щелкнув оттянутой резинкой по пузу, и, лениво обуваясь, с удовольствием раздумывал, что начать делать дальше.

Удивительно удачное получилось у него это лето: как-то само собой все сложилось так, что лучше не придумаешь. Тетка Саня, которая должна была за ним присматривать на даче, вдруг раскисла, стала хворать и решила заняться своим здоровьем, как раз после того, как комнаты в поселке уже были сняты, и таким образом Егор в будние дни оставался во всем доме один, что было ново и интересно.

Он взял в одну руку колбасу, в другую булку, походил по комнате, откусывая то из одной руки, то из другой.

Толкая коленом и помогая свободным мизинцем, пододвинул стул к двери, ведущей в помещение хозяев дома, влез на него и, с трудом дотянувшись, заглянул в чужую комнату через стеклянный верх.

Широченная постель, над которой бодаются два оленя на ковре. Рядом две швейные машины - старая, ручная, и новая - ножная. У стены громоздилась, сверкая полировкой, большая мебелина, ее вытащили сюда, чтоб не оставлять у жильцов-дачников - папы, мамы и Егора.