— Василий Семёнович, хочется пощупать живого человека, который хлебнул такого мороза!

— Сам помёрзнешь в своё удовольствие, — засмеялся Сидоров, но разрешил «пощупать». — Поехали дальше. До сих пор я вас пугал общими словами, а теперь — конкретно. Расшифрую сравнение с подводной лодкой. Вы знаете, что Восток находится в полутора тысячах километрах от моря, на куполе Антарктиды, и на высоте три с половиной тысячи метров. Наша станция — самая высокогорная; к Южному географическому полюсу, где на станции Амундсена — Скотта зимуют американцы, купол снижается на целых семьсот метров. Значит, готовьтесь к горной болезни, будете ощущать острую нехватку кислорода. Она обостряется четырьмя обстоятельствами. Первое: по мере приближения к полюсу атмосфера вообще более разреженная, и подсчитано, что содержание кислорода в атмосфере Востока эквивалентно высоте пяти тысяч метров. Второе: количество осадков, выпадающих в районе станции, ничтожно, и это предопределяет почти абсолютную сухость воздуха, — суше, чем в пустыне Сахаре. Третье: сильнейшие морозы, при которых дыхание вообще затрудняется. Четвёртое: давление воздуха на Востоке почти вдвое ниже нормального… Иван Васильевич, правильно я говорю?

— У первые дни в голове будэ гудэть, як в трансформаторе, — подтвердил механик-водитель Луговой. — Да ишо юшка з носу…

— Не пугай, — небрежно отмахнулся другой ветеран, инженер-радиолокаторщик Борис Сергеев. — Жить можно.

— Жить будешь, но водку пить не захочешь, — обнадёжил геофизик Павел Майсурадзе. — Не возражаешь, Боря?