— Надо показать, что конь этот грязный. Посади-ка ему на спину грибы.
Я посадил. Пять штук.
— Теперь все ясно, — одобрил редактор.
— Но как же печатать?
— О! — похвалился Богомолов. — Есть у нас чудодей — дай ему нож и линолеум, он что хочешь вырежет.
На другое утро газета вышла с рисунком. Наборщик, видимо, поторопился и нечаянно срезал у коня два гриба и одно ухо. После обеда прискакал на своей лошади ездовой.
— Клеветой занимаетесь, — доказывал он солдатам редакции. — Ваша газета врет.
Из палатки вышел редактор.
— Товарищ майор, — обратился к нему ездовой, — я приехал жаловаться на газету.
— Спал на печке? — спросил его редактор.
— Спал.
— А конь у тебя грязный?
Ездовой замялся:
— Не всегда.
— На что же ты жалуешься?
— На грибы. У моего коня их сроду не было. Это же насмешка...
ОРДА
ПОСЛЕ моих неудачных попыток писать за других и рисовать карикатуры Богомолов как-то намекнул, что в штабе дивизии нужен офицер для связи. Я согласился.
Дали мне единственного подчиненного — шофера Степана Орду с его маленькой машиной, крытой фанерным ящиком. Сновали мы с Ордой в этом ящике во все концы фронта четыре месяца. За это время, кроме коротких писем матери в деревню, я не писал ни строчки, решив, что газетная работа не по мне и летопись моя окончена. Записную книжку забросил, засунул ее в сумку на самое дно, под старые портянки. Но вот в начале декабря пришлось ее оттуда вытащить.
Случилось так: мы с Ордой заблудились вечером в лесу. Шныряли по заснеженным дорогам до тех пор, пока не кончилось горючее.
— Что же делать? — испуганно спросил Орда. — Мы же тут окоченеем.