Лишь поздней осенью, незадолго до тридцать девятой годовщины Октября, Онисимов получил давно ожидаемый пакет. Ножницами, вскрыв конверт, он прочел бумагу. Да, как он и предполагал, просьба, с которой он, инженер-прокатчик, обратился в Центральный Комитет, — просьба предоставить любую работу по специальности, — не принята во внимание. С этой минуты он поступил в распоряжение Министерства иностранных дел.

Теперь следовало проверить, все ли будет оставлено в ажуре тут, в этом кабинете, куда он уже не вернется. Выполнить последние служебные обязанности, последний долг. И он еще занимается некоторыми важнейшими делами, опять звонит по вертушке, допытывается, выясняет, подхлестывает, распоряжается.

Потом минуту-другую молча курит. И снова берется за телефонную трубку. Необходимо доложить, так сказать, по инстанции, что он сдает пульт управления.

Онисимов соединяется по вертушке с заместителем Председателя Совета Министров Тевосяном, который наряду с другими своими обязанностями курирует и несколько государственных комитетов.

— Иван Федорович, решение получил. И подбил итоги. Позволь откозырять.

Давние товарищи, она разговаривали на «ты». Тевосян сказал:

— Добро. Когда думаешь явиться я дипломатическому своему начальству?

— Сегодня же, если не возражаешь.

— Зачем же сегодня? К чему уж так спешить? Но вообще-то правильно делаешь, это не задерживаешься.

В этих спокойно произнесенных словах Онисимов улавливает не только совет дружески расположенного старшего товарища, но и указание. Далее Тевосян касается некоторых деловых тем, выслушивает ответы. И в заключение говорит:

— Наверное, до твоего отъезда повстречаемся. Позванивай, не забывай.

Вот разговор и закончен. Александр Леонтьевич еще раз оглядывает письменный стол, кабинет.

Ну, кажется, хватит: можно ставить точку. Все дела, которые примет на ходу заместитель, — и текущие, и перспективные, — ясны.