Стаху показалось, что висящие в торговом зале часы сломались, и большая минутная стрелка уже никогда не перескочит на соседнее деление. Он пристально вгляделся в циферблат, пока не убедился, что все в порядке, механизм исправно отсчитывает медленно текущее время. Взвинченные нервы заставляли безостановочно ходить взад и вперед перед окошком кассы.

"Я не должен выдавать волнение и беспокойство. Это может вызвать подозрения у ментов. Надо умерить шаг и стараться вести себя естественнее".

До намеченного срока оставалось чуть более пяти минут. Стах старался не смотреть в сторону высоко висящих под самым потолком часов. Его рука непроизвольно погладила кобуру. Стах поймал себя на желании ещё раз проверить, дослан ли патрон в патронник, хотя хорошо помнил, что передернул ствол перед самым дежурством.

"Хоть бы все прошло благополучно и не пришлось стрелять!"

В этот момент Стах и сам не знал, к кому обращается с мольбой: к Господу или антихристу. Предчувствие беды возрастало с каждым дерганым скачком большой черной стрелки.

Едва дождавшись нужного момента, Стах направился в сторону второго охранника.

- Подстрахуй меня, Гриша. Я отлучусь минут на десять перекусить, а то желудок опять разболелся.

- Иди, не волнуйся. Я пригляжу. Может, купишь мне пару булочек с вареньем? Сам знаешь: хорошего человека должно быть много. Мне моя баба обычно говорит: Гриша, у тебя только одно положительное качество.,.

- Ладно, Гриша, потом доскажешь, за что тебя жена любит. А я побежал, сейчас вернусь.

Стах поспешил к выходу: из-за Тришкиного трепа он нарушил обговоренный график налета на целую минуту. Выскочив из магазина, быстро осмотрелся вокруг.

"Этот Мирон - полный идиот! Корчит из себя "крутого", а "Жигули" припарковал чуть ли не вплотную к дверям магазина. Хотя чего ему опасаться, если машина только что угнана?"