Сэмюел внял этим доводам и был смиренно благодарен судьбе уже за то, что ему дарована жизнь, какая ни на есть. Он вырос скромным, тихим человеком. Даже на службе, в Министерстве энергетики, его, кроме ближайших сотрудников, почти никто не знал, разве что по подписи. Он не состоял членом никакого клуба, не играл - правда, любил раскладывать пасьянс. На досуге он собирал марки и, кроме того, с захватывающим интересом следил за новейшими достижениями науки, как о них сообщалось в его утренней газете, старом либеральном издании, выходящем ежедневно и по традиции уделяющем как минимум полстолбца в неделю событиям культурной жизни. Теория расширяющейся Вселенной владела им безраздельно не один месяц и довела его знакомых до помрачения рассудка. Еще его крайне занимала ядерная физика, а также вероятность того, что в одно прекрасное утро произойдет что-нибудь непредвиденное в Харуэлле и мир полетит в тартарары.
В особенности сторонился он женщин - судя по всему, из него должен был получиться закоренелый старый холостяк. Однако в сорок шесть лет он, ко всеобщему изумлению, влюбился в секретаршу у себя на службе и женился. Его избранницей была весьма толковая молодая особа по имени Аминта, едва со скамьи колледжа и в высшей степени современная. Она могла снизойти до Пикассо, но такой предмет, как гомосексуализм, внушал ей лишь безмерную скуку. Она носила шляпку с викторианской камеей, а дома у нее висели два отличных рисунка Милле.
Венчались в церкви. Аминта была ревностной прихожанкой, что приводило в легкое замешательство Сэмюела, который не был даже крещен. Афиния Баттерсби придерживалась вполне определенных взглядов на религию. Как ученый она считала религию вздором, как феминистка - средством порабощения женщин, изобретенным мужчинами. И все же, руководствуясь подсказками Аминты, Сэмюел продержался до конца венчания и не ударил в грязь лицом.