Когда она заикнулась о пресловутых упражнениях для расслабления мышц, он ощерился, как сатир, и, опять любовно потрепав ее по тому же месту, ответил:

- Это вы предоставьте мне, душенька. Для того я и приехал. Живите спокойно.

И подмигнул Томпсону с выражением, в котором смешались добродушное злодейство Фальстафа и, повторяя слова Томпсона, цинизм подпольного акушера. Ну, и только Аминта почувствовала первую серьезную схватку, как ей уже надели маску для наркоза. Дальше она ничего не помнила, а когда проснулась с упоительным ощущением, что у нее вновь плоский живот, услышала, как где-то, словно очень далеко, пищит младенец, и мало-помалу сообразила, что это ее младенец.

После как-то само собой получилось, что двух других детей принимал все тот же доктор Макмердо. Их воспитывают на новый лад, учат, что нужно хорошо вести себя и вставать, когда папа входит в столовую, - как когда-то в церкви Аминта обещала слушаться мужа, так и теперь она говорит, что в доме должен быть хозяин, и блюдет его достоинство. И вот результат. Стоит ей пригрозить: "Смотрите, папе скажу", и дети становятся послушными, как ягнята, и держатся тише воды, ниже травы. Это веселые, живые, разумные дети, для них не существует нравственных трудностей, они всегда знают, как надлежит поступать, даже если поступать так не собираются.

Короче говоря, у Томпсонов очень счастливая семья - правы были Аминтины приятельницы, утверждая, что хорошая голова не помешает Аминте стать хорошей женой. Сэмюел души в ней не чает. Единственный предмет разногласий между супругами, впрочем не частых, - это избирательное право. Сэмюел, как истый сын своей матери, считает, что Аминта подходит к этому вопросу недостаточно серьезно.